Список утраченного как перспектива будущего

Галина Алисейчик

alice

В последнее время в прессе появилось несколько высказываний на тему, которая давно не поднималась и не обсуждалась – о театроведении, театральной критике, театральной журналистике. Разнообразие мнений уже много лет сводится к двум основным позициям.

Позиция первая состоит в том, что серьезный анализ театрального искусства под силу только театроведению и той театральной критике, которая исходит от профессиональных театроведов. Ее оппоненты утверждают, что современная театральная журналистика не только «держит руку на пульсе» театрального процесса, но и все больше стремится к аналитике, осмыслению глубинных процессов. И медиа-пространство нового века, новые технологии дают для этого все возможности.

Конфликта между этими сферами деятельности, на мой взгляд, нет никакого. Задачей театроведения всегда были фундаментальные исследования, исторические и теоретические, создание учебников, монографий. Театральная журналистика, само название которой происходит от слова «ежедневный», освещает текущий ежедневный театральный процесс. Иногда сумма накопленных впечатлений переходит в иное качество: книги, сборники, воспоминания.

В театральной критике два этих направления пересекаются, но сам предмет предполагает множественность мнений, и в этой области сейчас, мягко говоря, совсем не тесно. Ей занимается все меньше специалистов, и от позиции критиков в театральном мире мало что зависит.

Многолетний спор, что важнее и нужнее: театроведение или театральная журналистика, существует в умах, а не в реальности.

Пикантность спору придает то обстоятельство, что театральная журналистика точно есть, она живет, ходит в театры, пишет, публикуется. Благодаря ей мы узнаем театральные новости нашей страны, близкого и далекого зарубежья. Чтобы удостовериться в ее существовании, достаточно раскрыть любой журнал или газету. А вот куда надо заглянуть, чтобы убедиться в существовании белорусского театроведения, это вопрос интересный, хотя и не простой.

Если заглянуть на сайт Министерства культуры Беларуси, то там под рубрикой «Беларуская культура сёння» висит статистический материал 2010 года. Более свежий сборник 2011–2014 гг. почему-то убран (так было на момент написания этой статьи – май 2016 г.).

Последнее фундаментальное исследование белорусского театра было проведено в семидесятых годах прошлого века – это «Гісторыя  беларускага тэатра» в трех томах под редакцией В.И.Нефеда. С тех пор в нашей жизни изменилось все: социальный строй, идеология, экономика, быт, литература, система воспитания, и, конечно, театр, но эти перемены белорусским театроведением не замечены, не осмыслены.

Для меня история белорусского театроведения последних десятилетий – это список потерь.

Одной из самых больших стало разрушение структуры Союза театральных деятелей – уничтожение творческих секций. Для сведения молодого поколения, не заставшего Театральный союз времен Николая Еременко-старшего, поясню, в нем существовал ряд профессиональных секций: актеров, режиссеров, сценографов, драматургов, театров кукол, в том числе – секция театроведения и театральной критики, в которую входили все, пишущие о театре: театроведы, журналисты, философы, филологи, историки и т.д. В этих секциях протекала профессиональная жизнь со спорами, дискуссиями, совместными поездками в лучшие театры на лучшие спектакли. Именно там формировался дух белорусского театрального сообщества, который во многом определял развитие отечественного сценического искусства.

Белорусский союз литературных и художественных критиков, который возник как бы взамен уничтоженной секции театроведения и театральной критики СТД, относится к числу весьма загадочных организаций. О жизни на Марсе я знаю больше, чем о нем, хотя присутствовала на учредительном съезде, и, по словам его организатора и первого председателя Ричарда Смольского, входила в первый состав правления. За все последующие годы мне не удалось посетить ни одно заседание правления, или хотя бы услышать о проведении какого-нибудь съезда, пленума, отчетно-выборной конференции. Хотя хотелось, не скрою, из чистого любопытства. Движимая этим чувством, я пыталась узнать о деятельности этого союза от коллег, но они знали не больше моего. И немудрено, ведь в наш век информационного взрыва в Интернете по запросу «Белорусский союз литературных и художественных критиков» можно найти только номер телефона приемной ректора Белорусской академии искусств. Ни имен, ни контактов, ни адреса, ни индекса. Явки и пароли держатся в строгом секрете. Славянский шкаф здесь не продается!

Секция уничтожена, вместо нее возник некий фантом. Может быть, это правильно? Может быть, театроведение вообще не нужно, и критика – это только информационное обслуживание театрального процесса? Эту мысль мне приходилось слышать неоднократно, в том числе и от весьма влиятельных людей. В течение последних десятилетий она уже стала реальностью. Рейтинг профессии на уровне плинтуса. К чему это привело?

Все реже появляются интересные публикации по театральному искусству. В стране практически прекращается подготовка театроведов. На эту специальность никто не идет, потому что найти достойную работу после окончания учебы невозможно. В 2016 году Белорусская академия искусств выпустила курс театроведов, на котором обучалась одна студентка.

Нет современных учебников по истории белорусского театра, как драматического, так и кукольного. Самое свежее издание – это «Гісторыя беларускага тэатра» В.И.Нефеда, написанная в середине семидесятых годов прошлого века. Но если по драматическому театру есть хотя бы этот учебник тридцатипятилетней давности, то по истории белорусского театра кукол никаких учебников нет вообще, хотя специалистов по театру кукол в республике готовят с 1975 года. Более того, такие учебники вряд ли появятся в обозримом будущем, потому что театроведов ранее в БГТХИ, и сейчас в БГАИ готовят как специалистов по драматическому театру.

Возникает парадоксальная ситуация: белорусский театр кукол сегодня является брендом отечественного сценического искусства; его режиссеры, художники, актеры, композиторы известны, признаны и всячески увенчаны как в близком, так и в дальнем зарубежье. А на родине этот вид театра почему-то игнорируется.

В сборнике «Белорусская культура 2011–14 гг.», который был опубликован на официальном сайте Министерства культуры РБ, содержалась информация о всех видах и направлениях культурной жизни страны. Единственный вид искусства, о котором не было сказано ни единого слова – это театр кукол.

То, что это не простая случайность, подтверждает содержание тринадцатого тома издания «Беларусы». Оно подготовлено Институтом искусствоведения, этнографии и фольклора НАН Беларуси, носит название «Тэатральнае мастацтва», вышло в свет в 2012 г. В него вошли статьи о театрах, работающих на белорусском языке, а также рецензии на белорусскоязычные спектакли других театров. К сожалению, в нем тоже не нашлось места для искусства театра кукол, хотя витебский театр «Лялька» работает на белорусском языке с момента своего создания, и молодечненский театр «Батлейка» также много лет работал на белорусском языке. Несколько спектаклей на русском языке появилось в его репертуаре только в последние годы. Основу репертуара театра «Батлейка» составляет современная белорусская драматургия, что вообще является редкостью в нашем театре, как кукольном, так и драматическом.

Здесь не стоит искать какой-то злой умысел, просто отдел театрального искусства ИИЭФ правильнее было бы назвать отделом драматического театра. Судя по всему, там никто не занимается исследованиями театра кукол. А музыкальный театр всегда был уделом музыковедов.

В общем, получается так, что белорусский театр кукол пока остается и вне «Белорусской культуры», и вне «Театрального искусства».

По-видимому, кукольников это огорчает. (Точно сказать не могу, так как никто из них по этому поводу публично не высказался. Хранит молчание и Белорусский центр UNIMA).Впрочем, некоторым утешением могут служить «Золотые Маски» 2016 года, полученные белорусскими режиссерами и художниками в Москве, «Золотые софиты» театрального Санкт-Петербурга, Главные призы Международных и Всемирных фестивалей, литовского «Vasara», и другие приятные мелочи, которыми балуют наших кукольников коллеги из ближнего и дальнего зарубежья.

Из театральной жизни исчезли обсуждения итогов сезона, представительные конференции с участием теоретиков и практиков театра, коллег из зарубежных стран. Причины принято искать в недостаточности средств, но это не совсем верно. В рамках программы «Культура» ежегодно выделяются средства на искусствоведческие исследования, в том числе – в области театра. Создаются научные коллективы, назначаются руководители, пишутся отчеты. Одна беда – о результатах их исследований ничего не известно.

В настоящее время нет источников, по которым можно было бы воссоздать полную и объективную картину театральной жизни в Беларуси. В прессе нет материалов о деятельности театров в районных городах: Пинске, Мозыре, Молодечно, Слониме. Исчезают многие жанры театральной критики – творческие портреты, аналитические статьи, обзоры театральных сезонов. Неполное, фрагментарное освещение театрального процесса в настоящем ставит под сомнение возможность фундаментальных исследований в будущем, для них не будет достаточного фактического материала.

Не проявляет активности молодое поколение театроведов, крайне редко появляются статьи и рецензии, подписанные новыми именами.

У нас есть реальная и весьма близкая перспектива стать единственной европейской страной, где отсутствует наука о театральном искусстве.

Появление Национальной театральной премии давало надежды на перемены к лучшему. Учреждена была Театральная академия – жюри конкурса, в которое входили представители всех театров и творческих союзов, начал возрождаться корпоративный дух, возник соревновательный стимул. Ежегодное проведение конкурса, предусмотренное первоначальным Положением, давало возможность мониторинга театральной ситуации. И все было бы хорошо, если бы не голосование жюри, абсолютно не совпавшее с прогнозами экспертной группы Министерства культуры.

На первом конкурсе лучшим режиссером был назван Алексей Лелявский, в стороне остались руководители крупных национальных театров. На втором конкурсе основные призы забрал кукольный театр из Гродно.

Встал вопрос о расставании с привычными стереотипами: что театры кукол – исключительно детские, что получать премии должны академические театры и руководители, увенчанные званиями и всяческими регалиями. В борьбе стереотипов с реальностью было решено защищать стереотипы. Менять привычные представления эксперты посчитали зазорным.

Начался период переписывания Положения о конкурсе. В 2014  театры-участники были разделены на секции, условия внутри секций были неравные, в ряде номинаций отсутствовала конкуренция.

В конкурсе нынешнего года отсутствуют номинации «лучших» – режиссеров, художников, композиторов, балетмейстеров. Хотя смысл любого конкурса – выявление лучших профессионалов и изучение их опыта. Театры начали отказываться от участия в Национальной премии. Ее авторитет падает. Неужели она станет еще одним пунктом в списке потерь?

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s