Полеты не во сне, а наяву

 

ТЕАРТ: международная программа

Людмила Громыко

ТЕАРТ-2016 прочертил собственную траекторию в театральном пространстве. Непривычным казалось многое.
Полные театральные залы и то, что билеты расходились, как горячие пирожки.
Отсутствие воинствующей пошлости в афише (и не леди, и не на ночь, и не женатый таксист).
Большой объем серьезной литературы. У нас не принято, но текст иногда приходилось дочитывать после спектакля.
Акцентированные актерские работы. Никто не позволял себе что-то делать вполсилы, тем более вхолостую.

Обязательным было присутствие оригинальной режиссерской идеи, актуального смыслового поля.
Технологическое оснащение и сценография воспринимались как приметы иной цивилизации.
Зрителей выводили из зоны обывательского комфорта. Расслабься, для тебя споют девушки в бикини и ажурных колготках – это не для ТЕАРТа.
Все вместе – словно новая театральная реальность.

01

«Корни». Национальный хореографический центр Ла-Рошели, компания «CIE ACCRORAP», (Франция).

По случаю заглянувшие на фестиваль профи воспринимали спектакли как личное оскорбление. Эмоционально обсуждали свои впечатления в соцсетях. Очевидно, в нашем усредненном театральном сознании как некий универсальный эталон намертво укоренилась «Варшавская мелодия». Это ее у нас более всего хотят смотреть, играть и ставить. И чтобы жизнеутверждающий финал, и глубокая психологическая проработка.

Но на ТЕАРТе на самом деле все по-другому. Нюансы, глубокая проработка – это априори. Для разбега – моно. Однако и тут никакой чистоты психологического жанра. «Последняя лента Крэппа» Сэмюэля Беккета (ОКТ/Вильнюсский городской театр, Литва) возникла в мрачно трансцендентном исполнении Юозаса Будрайтиса. По словам режиссера спектакля Оскараса Коршуноваса, – «очищенный экзистенциализм» и сильный герой, который становится символом. Одинокий человек наедине с прожитой жизнью. В старом поношенном пальто. Тянет за ногой запутавшуюся магнитофонную ленту. В темном помещении, куда солнечные лучи, возможно, не пробиваются никогда. Концентрат суррогатных эмоций, комок, застрявших в памяти воспоминаний о солнце, о воде, о женщине в лодке. В тотальном всепоглощающем сумраке свет присутствует разве что в мыслях героя, в его голове, и никак не обозначается внешне. Но парадоксальным образом воплощается в идею о том, что для человека ничего никогда не заканчивается. Прошлое, настоящее, будущее существуют одномоментно. Все – навсегда. И возможно смерть – только продолжение истории. Если не испугаться…

02

«Последняя лента Крэппа» Сэмюэля Беккета. ОКТ/Вильнюсский городской театр (Литва).

После спектакля Оскараса Коршуноваса и Юозаса Будрайтиса не все зрители смогли ответить на вопрос: «Что это было?». Для многих куда более комфортно скользить по внятно обозначенному сюжету, не пересекающему зону морального табу. И чтобы благообразный актер, погруженный в сладкие мгновения ушедшей молодости, убедительно воссоздавал историю любви…

03

«Топливо» Евгения Казачкова. POP-UP театр, (Санкт-Петербург, Россия).

Будто специально для зрителей, которые все еще верят в светлое будущее и капитализм с человеческим лицом, «Последнюю ленту Крэппа» эффектно оттенил спектакль «Топливо» Евгения Казачкова (POP-UP Театр, Санкт-Петербург, Россия), показанный накануне. Для того, кто далек от современных театральных технологий, – вполне себе реалистический вариант; для того, кто понимает – территория, захваченная документальной драмой. Основой для пьесы Евгения Казачкова послужили беседы с IT-бизнесменом Давидом Яном. Не отпуская внимание зрителей ни на минуту, режиссер Семен Александровский и актер Максим Фомин демонстрируют зримую легкость сценического воплощения, свободный профессиональный полет. Но за всем этим – тонкая игра в ассоциации, рухнувшая четвертая стена, нежно-доверительный диалог со зрителем. В привычном для нас понимании Максим Фомин вообще ничего не играет. Не перебирает сосредоточенно воспоминания, извлеченные из глубины наболевшей души. Не учит жизни. Не перевоплощается. Рассказывает… Но откуда берется искренность, такая степень сценической правды и свободы? – вопрос неразрешимый для наших театральных деятелей. Актер ведь ничего не играет, какое тут искусство!? Для нас все эти пресловутые новые формы – студенческие этюды на втором курсе БГАИ.

04

«Деменция». Театр «Протон», (Будапешт, Венгрия).

На «Деменции» – понеслось. Именно этот спектакль (Театр «Протон», Будапешт, Венгрия) оказался самым провокативным на форуме. Предельно жесткая – впору зажмурить глаза – модель современного мира. Отстраняться приходилось зрителям. Игра в физиологизмы вызывала тошноту. Параллель с существующей действительностью была бескомпромиссной. Врывалась в память потоком телевизионной хроники, современных криминальных историй. Жизнь по чужим понятиям в обществе манипулятивных технологий скручивалась в тугую ленту боли. Действие происходило в психиатрической больнице, в палате больных деменцией. Больными в определенный момент начинали чувствовать себя зрители. «Верните мои деньги!» – думаю у кого-то обязательно застучало в мозгу. Но покинуть спектакль оказалось проблематично. Путь к отступлению изначально был отсечен: попасть в зрительный зал можно только через сцену.

Сюжет спектакля предельно прост: здание, где нашли последний приют больные деменцией, перекупает богатый бизнесмен. Необходимые бумаги вынуждают подписать обманным путем, чтобы потом выбросить людей на улицу. Со словами: «Наш дом там, где свобода» – совершается массовое самоубийство. Именно в прямолинейности и узнаваемости ситуации – ее страшный смысл, убийственная сила. Зрительный зал условно разделен на тех, кого могут «убить», и тех, кто «убить» способен. Бытовые, часто натуралистические подробности, усиливают психологический эффект. Сценические метафоры выводят историю на уровень обобщения. Потекли кровавые слезы по стенам богадельни. Выстроились персонажи в ряд и на больничный кроватях, как на поезде, «поехали домой». И плакат: «Это люди, не животные» – как горький бесполезный акцент.

05

«Мера за меру» Уильяма Шекспира. Московский драматический театр имени А.С.Пушкина.

Тема манипулятивных технологий достаточно новая для нашего общества. Но она присутствует в спектаклях белорусских режиссеров. Прежде всего это «Птицы», «Визит дамы» в постановке Алексея Лелявского, представленных в этом году в программе Belarus Open. В международной программе эта тема еще раз отчетливо прозвучала в спектакле «Мера за меру» Уильяма Шекспира с графичной выразительностью вычерченная режиссером Декланом Доннелланом и художником Ником Ормеродом (Московский драматический театр имени А.С.Пушкина, Россия). Конфликт здесь пульсирует и развивается на другом уровне, между власть предержащими и людьми попроще. Современная среда обитания, костюмы, обличья персонажей, пестрая толпа представителей народа, жажда перемен – прямая отсылка в существующую реальность. Двойной счет, ложь, несправедливый приговор – недвусмысленная демонстрация того, что с человеком может сделать другой человек, наделенный силой полномочий. Однако горький и актуальный смысл истории конкретно нейтрализуется назидательным финалом. Странно соединились по сути некрасовское: «Вот приедет барин – барин нас рассудит» и по-шекспировски сказочное: наказание и прощение есть торжество вселенской справедливости.

06

«Миссия. Воспоминание об одной революции» Хайнера Мюллера. Копродукция Театра Ганновера и Рурского театрального фестиваля (Германия).

В этом году на ТЕАРТе воображение любителей театральных инноваций и междисциплинарного театра поразил спектакль «Миссия. Воспоминание об одной революции» (Копродукция Театра Ганновера и Рурского театрального фестиваля, Германия). С точки зрения технических возможностей, уровня и качества использованных проекций для нас – просто новый век. Исполнительское искусство на завидной высоте. Сложносочиненость режиссерского замысла, его соподчиненность с множественностью сценических механизмов, думаю, способны довести до отчаяния наших режиссеров. Работа с текстом, сама драматургическая основа тоже из разряда очевидного невероятного. Даже на уровне идеи могут повергнуть в уныние любого здравомыслящего директора отечественного театра. Мол, кто же это смотреть будет? Стоит признаться, с этой точки зрения шансов выйти за рамки отработанных драматургических схем у нашего театра нет никаких.

Донести до колонизированного народа Ямайки идеи Свободы, Равенства, Братства призваны три эмиссара Французской революции, которые предстают перед зрителями в обличье условно абсурдных персонажей. Дебюссон – женщина-паж, Галлудек – красный кавалерист с чапаевскими усами, Саспортас – типичный представитель трудящийся, но с лицом, волосами и в костюме ярко-синего цвета. Хореография, живой оркестр, музыка, пение как тяжелая артиллерия. Некое революционное кабаре… Однако с приходом к власти Наполеона целесообразность миссии эмиссаров поставлена под сомнение. Возникают идейные разногласия. В этом спектакле актеры текст не произносят, они только шевелят губами. По-за сценой пьесу читает сам знаменитый автор Хайнер Мюллер. В аналоговой записи, конечно. Драматургия оторвана от остро современного контекста спектакля. Контекст иронично пульсирует, разворачивается в бесконечных сценических трансформациях. Их целый поток. Замучаешься описывать. Цель авторов спектакля определенная – разобраться в том, что такое революция. Побудить к размышлениям зрителей. Ибо у каждого человека свои представления о том, что такое Свобода, Равенство, Братство. Однако в непрерывающемся потоке слов, философских размышлений точно расставлены смысловые акценты. «Ненавидеть гильотину в кровавом дожде революции… Смерть – маска революции. Революция – маска смерти… Вернуться в убежище рабства – в этом весь человек… Каждому своя свобода и своя маска… Хочу свой кусок пирога, а вы?» И наконец: «Боюсь позора быть счастливым в этом мире». Мелькают в отдалении узнаваемые персонажи: Ленин, Сталин, Че Гевара, Мао Цзэдун… Не удается перевести дух. Остается пойти домой и погрузиться в мир революционных идей.

07

«Кинг Сайз». Театр Види-Лозанн (Лозанна, Швейцария).

Ни один из представленных на ТЕАРТе спектаклей не существовал в зоне механических режиссерских наработок. Спектакли обязательно делаются для чего-то, сценическое воплощение гуманитарной режиссерской идеи определяет все. «Кинг Сайз» (Театр Види-Лозанн, Швейцария) знаменитого режиссера Кристофа Марталера – пронзительный взгляд на современного европейского обывателя. Конечно, не наша история, не до конца понятная местной публике, но отстраненную ироничность формы, ее язвительный гротеск сложно недооценить.

08

«Трагедия Макбета» Уильяма Шекспира. Национальный словенский театр (Любляна, Словения).

«Трагедия Макбета» Уильяма Шекспира (Национальный словенский театр, Любляна) представлена как анатомия убийства. Злодейство, холодной паутиной опутавшее быт. Все совершается спокойно, продуманно. Некая вселенская воронка зла, и зло, простое, как хлеб. Злодейства Макбета в этом спектакле поражают своей обыденной деловитостью. Сценические метафоры, как знаки судьбы, но тоже неотделимы от быта, хотя иногда странные. Сценический язык внятный, не допускающий двоечтения. Убил, потом тебя убили, или ты сам сошел с ума – вот и вся история, которая ставит под сомнение смысл человеческого существования.

09

«Шопен без фортепиано». Театральная компания CENTRALA, (Варшава, Польша).

Среди спектаклей изысканной образности и среди драматургии, к которой хочется возвращаться вновь, «Шопен без фортепиано» режиссера Михала Задары (Театральная компания CENTRALA, Варшава). Режиссер придумал и осуществил невероятное: Фортепианная часть двух концертов Шопена «звучит» в исполнении драматической актрисы Барбары Высоцкой. Раскрывается через текст, включающий размышления об искусстве, факты биографии и письма великого композитора – в сопровождении симфонического оркестра (на ТЕАРТе, правда, был более скромный, выездной вариант). Сверхсложная задача виртуозно воплощена актрисой, от ее сверхэмоциональной партитуры перехватывает дыхание.

10

«Город. Женитьба. Гоголь». Санкт-Петербургский академический театр имени Ленсовета (Россия).

Завершал ТЕАРТ «Город. Женитьба. Гоголь» в постановке Юрия Бутусова (Санкт-Петербургский академический театр имени Ленсовета). Предельная степень творческой свободы, открытая структура спектакля, в котором режиссер вместе с актерами оправдывает любой, казалось бы, спонтанно возникшей эпизод. Здесь есть все – и город, и женитьба, и Гоголь. И гоголевские герои как бы разбросанные, рассредоточенные во времени, в городе, который всякий раз Петербург. Они неизбежно дорасскажут нам свою историю, ведь рукописи не горят. Но тексты Достоевского, стихи Пушкина и Цветаевой, множество конкретных отсылок в различные культурные эпохи тоже оставят свой след. Переливы мысли, эмоциональные сгустки, ирония, исповедальность, возвращение на кладбище надежд, все вместе – отраженные в сценическом пространстве человеческие миры. Нет вопросов и ответов, только свободный полет мысли и чувств. Как такое возможно? Чтобы ответить на этот вопрос, конечно, можно восстановить спектакль по эпизодам, но стоит ли? Гораздо более важен контекст, разговор на ином уровне, который сегодня может происходить и происходит в театре.

Нужно ждать следующей встречи. Как заметил один из зрителей, если бы ТЕАРТа не было, его стоило бы придумать.

Фотографии Евгении Петрученко, Юлии Роговцовой, Игоря Чищени (teart.by)

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s