Верных ответов не существует

Ксения Дубовская

C 21 по 27 марта в Могилеве прошел XIV Международный молодежный театральный форум «М.art.контакт». 10 стран-участниц, 23 спектакля, Мастерская молодой режиссуры, лекция о современной драматургии от Анастасии Василевич, мастер-классы Григория Козлова и Льва Эренбурга, ежедневные обсуждения критиками программы предыдущего дня и даже ролевая игра живого действия (ларп) по мотивам пьесы Алексея Макейчика «Бзик». Действительно, насыщенная программа.

00-2

«Вишневый сад» Антона Чехова. Театр-студия «Небольшой драматический театр» (Санкт-Петербург, Россия).

 Тенденции

В этом году на форуме были представлены совершенно разные направления современного театра, что отразило многообразие его форм и течений. Наряду с психологическим драматическим театром зрители увидели и театр объекта, и свидетельский театр, и даже спектакль-концерт «ЦЕШО» от украинского режиссера Влада Троицкого. Также было несколько поэтических постановок и моноспектаклей.

Довольно предсказуемо, что 13 театров показали классику – чаще русскую и европейскую. Нашлось место в программе и для новой драмы, что само по себе ценно. А вот белорусский материал прозвучал со сцены лишь трижды: «ГэтаМЫ» по книге «Радзіва “Прудок”» Андруся Горвата в постановке украинского режиссера Стаса Жиркова; «Она его любила» по пьесе Андрея Иванова «С училища» в режиссуре того же Жиркова; «Желтый песочек» по рассказу Василя Быкова от Камили Хусаиновой, представившей в прошлом году эскиз этого спектакля в рамках Мастерской молодой режиссуры.

Хочется поделиться еще одним наблюдением. Практически в каждом втором спектакле актеры выходили в зрительный зал, так или иначе взаимодействовали с публикой, разрушая «четвертую стену». Очевидно, что сцена-коробка становится тесноватой для современного театра. Поэтому было бы интересно увидеть, как «М.аrt.контакт» осваивает альтернативные площадки.

 

01

«ГэтаМы» Андруся Горвата по книге «Радзіва “Прудок”». Независимый театральный проект (Беларусь – Украина).

События

Моноспектакли. В сложнейшем жанре моноспектакля открытия случаются не часто. Однако внимания заслуживает каждый из трех представленных на форуме монологов. В основу спектакля «Моя семья в моем чемодане» Ереванского театра кукол имени Ованеса Туманяна лег эпизод из детства актрисы Нарине Григорян, которая выступила соавтором Сары Налбандян, а также режиссером и исполнительницей. В постановке речь идет о карабахской войне, которую семья Нарине пережила в 1990-е годы. Военная тематика всегда актуальна, а поэтому нередко используется в спекулятивных целях. Но не в этом случае. Очень важно было знать, что актриса рассказывает о личных переживаниях, от этого уровень эмпатии, сочувствия многократно возрастал. Особенно подкупало, что искренний, полный боли и юмора, иронии и печали монолог велся от лица пятиклассницы, которая еще не вполне осознала, что нужно делить людей на своих и чужих, друзей и врагов. От этого спектакль был наполнен настоящим гуманистическим пафосом, подводящим к простой, но такой актуальной мысли о вселенской несправедливости любой войны, которую невозможно ничем оправдать.

02

«Моя семья в моем чемодане» Сары Налбандян и Нарине Григорян. Ереванский театр кукол имени Ованеса Туманяна (Армения).

Лаконичная и говорящая сценография, состоящая только из чемодана и проекций, дала возможность сосредоточиться на самой истории, рассказываемой свидетельницей событий. В то же время чемодан здесь выступил как отдельный персонаж: на его открытую крышку проецировалась видеозапись, где отец Нарине рассказывал ужасающую историю своего плена. На уроке географии чемодан превратился в доску с нарисованной на ней картой мира. В другом эпизоде он стал домом, окна которого обстреливались и люди должны были проползать под ними, совершая свои простые ежедневные дела.

И когда Нарине произнесла: «Что хотят от моего чемодана?», стало очевидным, что речь идет о доме, семье и стране. Маленькая героиня говорит: «Никто никогда не спросил, чего хочу я». Если бы перед тем, как развернуть военный конфликт, у детей и правда спросили об их желаниях, возможно, войн удалось бы избежать. Конечно, этому не бывать. Потому, когда в финале Нарине распахнула чемодан, на сцену тяжелыми окровавленными сердцами упали красные яблоки – как жертва, принесенная богу войны и дающая надежду на жизнь.

03

«Коба» по рассказу Эдварда Радзинского. Независимый театральный проект Александраса Рубиноваса (Каунас, Литва).

Спектакль «Коба» литовского режиссера Станисловаса Рубиноваса, поставленный по рассказу Эдварда Радзинского, поразил в первую очередь актерской игрой и умением Александраса Рубиноваса перевоплощаться из палача в жертву и наоборот. Рассказ ведется от лица друга Сталина – Фудзи, связанного с ним общей биографией и скованного страхом перед тираном. Ощущение достоверности происходящего на сцене при всей лаконичности формы не покидало до конца спектакля.

Яркую актерскую работу показал также Театр (не)нормативной пластики из Санкт-Петербурга. Поднимая сложную остросоциальную тему отношения к старикам в обществе, режиссер Роман Каганович обратился к драме «Сибирь» Феликса Миттерера. Актер Сергей Азеев с первых секунд погрузил в очень вязкую, черную атмосферу. Спектакль задал много вопросов гуманистического содержания. У больного старика, которого сверхэмоционально, надрывно исполняет актер, прескверный характер. Но в таком случае заслуживает ли он своей участи: провести остаток жизни в кошмарной богодельне? Кажется, ответ очевиден. Но, с другой стороны, не превратится ли жизнь сына этого старика в сущий кошмар, если тот вернется домой и продолжит терроризировать домашних своими капризами и агрессией? И третий важный вопрос: почему в нашем обществе практически нет приличных мест для жизни пожилых людей, где они могли бы найти уход, сочувствие и друзей? Важно, что каждый из моноспектаклей форума в том или ином виде обратился к важным социальным и нравственным проблемам.

04

«Сибирь» Феликса Миттерера. Театр (не)нормативной пластики (Санкт-Петербург, Россия).

Драма. Драматические театры выступили в абсолютном большинстве, потому понятно, что далеко не каждый их спектакль можно назвать событием. Тем не менее, критики особенно отметили естественность и современность актерского существования в спектакле «ГэтаМЫ» (Независимый театральный проект, Беларусь/Украина). Желая привести пример отличной актерской игры и ансамблевости, многие весь форум вспоминали именно эту постановку. «Охота на себя» Республиканского театра белорусской драматургии (режиссер Стас Жирков), «Голый король» Даугавпилсского государственного театра (режиссер Олег Шапошников), «Ревизор» Национального академического театра имени Янки Купалы (режиссер Николай Пинигин), «Вишневый сад» Театра-студии «Небольшой драматический театр» из Петербурга (режиссер Лев Эренбург) вызвали противоречивые впечатления, сподвигли к дискуссиям, но равнодушными не оставили.

05

«Голый король» по мотивам сказок Евгения Шварца и Вильгельма Гауфа. Даугавпилсский государственный театр (Латвия).

Особый ажиотаж среди зрителей и волну паломничества театралов из Минска вызвал спектакль «Человек из Подольска» по дебютной пьесе Дмитрия Данилова, за которую автор получил «Золотую маску». Но не только это привлекло внимание. Многим хотелось увидеть последний спектакль скончавшегося в 2018 году Михаила Угарова – режиссера, драматурга, сценариста, руководителя и создателя культового для новодрамной пьесы «Театра.doc». Кроме того, белорусской публике текст был уже знаком по постановке Дмитрия Богославского в Молодежном театре. Поэтому сравнения были неизбежны. Как ни странно, нередко преимущество отдавали спектаклю минского режиссера.

Сравнивали также два «Вишневых сада», вошедших в программу форума. И если спектакль Льва Эренбурга показался высокопрофессиональной режиссерской работой, не открывающей, однако, новых смыслов в классической пьесе Чехова, то постановка Давида Мгебришвили заставила их искать. Если честно, наблюдать за персонажами было смертельно скучно. Но в какой-то момент стало ясно, что скучать нас заставляют намеренно: скуки добиваются, ее создают, все глубже и глубже погружая зрителя в атмосферу беспробудного пессимизма, тотальной обреченности.

06

«Вишневый сад» Антона Чехова. Новый театр (Забже, Польша).

Дискомфорт приносило ощущение того, что ты и все остальные зрители – призраки в мертвом доме, безмолвные привидения, среди которых блуждают по залу герои спектакля. Никакого сада уже нет и в помине, он превратился в картонные коробки и опилки, которыми завалена сцена (сценография Тамары Охикян). И сами герои, прекрасно сыгранные польским актерами Нового театра из Забже, выглядели как тени чеховских героев, вынужденные заново и заново отыгрывать один и тот же сценарий, зная при этом заранее, что дальше ничего не будет. Даже приободряющие реплики, которые в пьесе дарят надежду, исполнители произносили или со злой, разрушительной иронией, или совершенно впроброс, скороговоркой зачитывая из книги. Поэтому было совершенно понятно, почему Фирс в финале просто спалил этот дом ко всем чертям: ничего другого с этим ужасным местом, по стенам которого плавает проекция призрака утонувшего мальчика, было сделать нельзя. Спектакль оставил после себя горький апокалипсический привкус.

07

«Она его любила» по пьесе Андрея Иванова «С училища». Одесский академический украинский музыкально-драматический театр имени Василия Василько (Украина).

Совершенно в ином стиле сделана постановка «Она его любила» Одесского академического украинского музыкально-драматического театра имени Василия Василько. Режиссер Стас Жирков в свойственной ему фарсовой манере, перекраивая пьесу, вставляя музыкальные номера, остроумно и смешно рассказывает довольно грустную историю о разных формах любви. Спектакль выстраивается в рассуждение о том, что каждый на фоне своей травмированности жизнью все равно любит, но делает это так, как может, как умеет. Добавляя в ткань спектакля мотив принцессы, дракона и рыцаря, режиссер выходит за пределы истории гопницы Таньки, влюбленной в кухонного философа Сережу. Схема «жертва, преследователь, спаситель», которые в спектакле все время меняются ролями, отсылает к так называемому треугольнику Карпмана. Люди манипулируют друг другом, зависят друг от друга и очень от этого устают. Счастья в таких отношениях крайне мало, а сил, чтобы изменить ситуацию, нет. Возможно, чтобы не жить в этом заколдованном треугольнике, Сережа и решается на убийство «возлюбленной». При всей обреченности такая модель взаимоотношений остается, наверное, самой распространенной в нашем обществе.

 Театр объекта. Несмотря на то, что на форуме было показано только два спектакля театра кукол, их без сомнения можно назвать событиями. Санкт-Петербургский Большой театр кукол показал «Постороннего» по дебютной повести Альбера Камю. Это яркий пример визуального театра, где содержится минимум слов и максимум смыслов, вычитываемых из взаимодействия человека и предметного мира. Режиссер Денис Казачук и художник Ирина Титовец приглашают зрителя к созданию смыслового ряда, работая с ассоциативным мышлением.

08

«Посторонний» по повести Альбера Камю. Санкт-Петербургский Большой театр кукол (Россия).

Единая сценографическая установка напомнила головной вагон поезда, нос которого направлен в глубину сцены. Таким образом зрители превращаются в пассажиров этого поезда, даже не желая того. Так проводится параллель с экзистенциальной идеей «заброшенности» человека в этот мир, куда его поместили без спроса. При знакомстве с главным героем Мерсо нам отчетливо дают понять, насколько он выломлен из общества. Масса из одинаковых тростевых кукол синхронно и в едином ритме танцует, радуясь солнцу, под песню «Sunny» группы«Boney M.». Мерсо пытается повторить их движения, но у него это никак не получается. Он точно такой же, как и окружающие его люди, но при этом никак не может вписать себя в общество. Попытки найти себя в любви, дружбе, религии не спасают от одиночества. Даже библия, на раскрытых страницах которой возникает изображение решетки, превращает зажатого между этих страниц Мерсо в узника.

Пространство наполнено метафорами, рождающимися в процессе развития действия. Прямоугольное зеркало, горизонтально висящее в глубине сцены, в разных эпизодах благодаря проекциям играет роль то гроба, то неба или залитого кровью ковра. В определенный момент оно даже служит экраном для театра теней. Это происходит, когда в глобальную историю о тотальной бессмысленности жизни вплетается локальный, почти интермедийный эпизод. История отношений Саламано и его собаки начинается как веселый комикс в духе мультсериала «Simon’s Cat», а в финале превращается в трагедию потери.

Сцена убийства араба – это тоже театр теней. Причем тень Мерсо – искусственная, ее роль выполняет другая кукла, точно повторяющая движения Мерсо. Это подчеркивает как бы случайность этого убийства, да и любого события в жизни тоже, каким бы судьбоносным оно не казалось. Сцена опознания решена как комедия, суд выглядит как фарс, а жизнь – как сплошное стечение обстоятельств.

Черту в этих экзистенциальных размышлениях подводят финальные сцены. Мерсо как бы зависает между адом и раем. Но он оказывается ненужным ни той, ни другой стороне, потому что ада и рая вовсе не существует. Ты – только имя на грифельной доске. И когда кукла Мерсо осторожно, но уверенно стирает свое имя, кажется, что смерть для героя становится избавлением. Но потом мы видим остов куклы без головы, запертый в клетке. Значит, и смерть не способна избавить от мук? И в конце концов появляется голова куклы, из которой выстреливает фейерверк блесток. Этот праздничный эпизод как будто говорит о смерти, как о возможности рождения чего-то нового. «Не могли бы вы повторить?» – твердит голос в финале. Могли бы. Повторяем этот ужас и это счастье под название жизнь уже тысячи лет, хотя никакого смысла в этом в общем-то и нет, хотя мы – это только имена на грифельной доске.

Герои

Спектакль Могилевского областного театра кукол «Кандид, или Оптимизм» – это тоже театр объекта. Постановка Игоря Казакова была названа событием форума по мнению критиков. Инсценированный Дмитрием Богославским плутовской роман Вольтера выглядит как острое современное высказывание, насыщенное актуальными проблемами и вечными вопросами, затрагивающими тему «заброшенности» человека в мир и тщетных поисков причинно-следственных связей в попытке обретения баланса.

09

«Кандид, или Оптимизм» по Вольтеру. Могилевский областной театр кукол (Беларусь).

Первый акт решается как самый настоящий низкий фарс со множеством шуток ниже пояса. Чего только стоит сцена «награждения» Панглоса сифилисом, когда полуобнаженная девушка любовно перевязывает голову героя тугими резинками, тем самым уродуя ее. Фарсовой стихией была наполнена сцена выяснения отношений между евреем и Великим инквизитором, когда оба героя в буквальном смысле меряются членами, кидаются этими органами в зрителей и ведут себя очень раскрепощенно. Причем придуманный художником Александром Вахрамеевым предметный мир достаточно прост, он как будто отсылает нас к театру Шекспира, когда тот или иной предмет лишь обозначался, но не детализировался. И способ существования актеров поначалу тоже очень балаганный, представленческий.

Кандид Александра Кулешова в первом действии выглядит эдаким блаженным дурачком, верящим в существование и возможность обретения лучшего из миров. Ко второму действию герой, как и вся интонация спектакля, меняется. Отчетливо становятся слышны сатирические ноты. И смешно, и страшно, когда жители райского Эльдорадо убеждают себя и нас в идеальности этого места. Возникает прямая параллель то ли с речами политиков, то ли с новостными выпусками. Ну и стоящий посреди Эльдорадо идол также вызывает ассоциации с определенными политическими лидерами.

Ощутим в спектакле и феминистический посыл. Героини, которые на деле оказываются куда смелее и прозорливее мужчин, рассматриваются ими, как кусок мяса, которым можно торговать и использовать «по назначению» не спрашивая согласия. Жизнь, конечно, несправедлива ко всем, но к женщине она уж как-то по-особому жестока во все времена.

После слов Кандида: «Я отрекаюсь от твоего оптимизма!», спектакль выходит на пронзительную, почти трагическую ноту. Действительно, мир был создан, чтобы бесить нас, а поиски счастья бессмысленны. Но если и искать смыслы, то найти их можно только в самом процессе поиска. В финале все вокруг Кандида рушится. Декорация, состоящая из четырех высоких прямоугольных рам, разбирается по частям. А ведь она играла такие разные и судьбоносные роли в жизни героя – от корабля и лодки до тюремной камеры и виселицы. Разрушается и он сам, и его любимые люди, старея, приближаясь к смерти. А Кандид продолжает грести, продолжает «возделывать свой сад», чтобы придать жизни хоть немного смысла.

В этом году спектакли «М.art.контакта» задавали зрителям очень сложные вопросы мировоззренческого порядка и ответы на них каждый находил свои. Хотя объективно верных ответов не существует, наверное, именно в их поиске и содержится смысл.

 Фотографии из архива Международного молодежного театрального форума «М.art.контакт».

Верных ответов не существует: Один комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s